Шарль Бодлер
В переводе Вильгельма Левика
I
И вновь промозглый мрак овладевает нами, —
Где летней ясности живая синева?
Как мерзлая земля о гроб в могильной яме,
С подводы падая, стучат уже дрова.
Зима ведет в мой дом содружеством знакомым
Труд каторжанина, смятенье, страх, беду,
И станет сердце вновь застывшим красным комом,
Как солнце мертвое в арктическом аду.
Я слушаю, дрожа, как падают поленья, —
Так забивают гвоздь, готовя эшафот.
Мой дух шатается, как башня в миг паденья,
Когда в нее таран неутомимый бьет.
И в странном полусне я чувствую, что где-то
Сколачивают гроб — но где же? но кому?
Мы завтра зиму ждем, вчера скончалось лето,
И этот мерный стук — отходная ему.
II
Люблю зеленый блеск в глазах с разрезом длинным,
В твоих глазах — но всё сегодня горько мне.
И что твоя любовь, твой будуар с камином
В сравнении с лучом, скользнувшим по волне.
И всё ж люби меня! Пускай, сердечной смутой
Истерзанный, я зол, я груб — люби меня!
Будь матерью, сестрой, будь ласковой минутой
Роскошной осени иль гаснущего дня.
Игра идет к концу! Добычи жаждет Лета.
Дай у колен твоих склониться головой,
Чтоб я, грустя во тьме о белом зное лета,
Хоть луч почувствовал — последний, но живой.
************************
В переводе Леонида Ивáнова
I
Вот-вот объемлет нас мрак сумерек холодный,
Прощай лазурь небес, весёлых песен звон,
Я слышу как струит, кружась в игре бесплодной,
Увядший в скорби лист печаль со всех сторон.
Все признаки зимы овладевают мною:
Гнев, ненависть, озноб, принужденность труда,
Вслед солнцу канет в ад меж скорбями и тьмою
Застывший сердца стук, черствея глыбой льда.
Падёт ли наземь сук, то — наваждений злоба,
Скрип висильных стропил не столь тоскливо глух,
Мой ум уподоблён тревожным тайнам гроба,
Когда их связь крушит без устали обух.
И грезиться не раз в ударах монотонных,
Что где-то мастерят поспешно саркофаг,
Вчера ещё был день, но осень беспардонно
Мистерией шумов его хоронит прах.
II
Мне дорог ваших глаз костёр огней зелёных,
Надежды снов моих к нему обращены,
Но всех услад любви, печалью обручённых,
Дороже солнца луч, пронзивший бег волны.
И всё ж, люби меня — взывает в скорби сердце,
Как мать или сестра, от стужи хороня,
Укрась оправу дня душистым тмином перца
И шармом зыбких снов укутывай меня.
Недуга коротка, развязка недалёко,
Я голову и лоб к коленям наклоню,
В них лет ушедших жар и толика упрёка,
Что жаждою любви терзали грудь мою.
************************
В перевод Эллиса (Кобылинский Лев Львович)
I
Мы скоро в сумраке потонем ледяном;
Прости же, летний свет и краткий и печальный;
Я слышу, как стучат поленья за окном,
Их гулкий стук звучит мне песней погребальной.
В моей душе — зима, и снова гнев и дрожь,
И безотчетный страх, и снова труд суровый;
Как солнца льдистый диск, так, сердце, ты замрешь,
Ниспав в полярный ад громадою багровой!
С тревогой каждый звук мой чуткий ловит слух;
То — эшафота стук… Не зная счета ранам,
Как башня ветхая, и ты падешь, мой дух,
Давно расшатанный безжалостным тараном.
Тот монотонный гул вливает в душу сон,
Мне снится черный гроб, гвоздей мне внятны звуки;
Вчера был летний день, и вот сегодня — стон
И слезы осени, предвестники разлуки.
II
Люблю ловить в твоих медлительных очах
Луч нежно-тающий и сладостно-зеленый;
Но нынче бросил я и ложе и очаг,
В светило пышное и отблеск волн влюбленный.
Но ты люби меня, как нежная сестра,
Как мать, своей душой в прощении безмерной;
Как пышной осени закатная игра,
Согрей дыханьем грудь и лаской эфемерной:
Последний долг пред тем, кого уж жаждет гроб!
Дай мне, впивая луч осенний, пожелтелый,
Мечтать, к твоим ногам прижав холодный лоб,
И призрак летних дней оплакать знойно-белый
Комментариев нет:
Отправить комментарий